ЧИРКОВ ФЕДОР ИВАНОВИЧ

Родился в 1925 г. в г. Нижний Новгород. Участник Великой Отечественной войны. Окончил Московский полиграфический институт. Член Союза журналистов СССР. Работал главным редактором газеты «Огнеупор». Член союза писателей «Воинское содружество». Автор книг «Операция ″Западня″», «Их выбрало время», «Люди и годы двадцатого века», «Городок на Дону» и др. Живёт в г. Семилуки.


БОЕВОЕ КРЕЩЕНИЕ

В Сталинград я попал зимой… В теплушке было темно и неуютно. От заиндевелых стен несло промозглой стужей. Эшелон вез молодых, только что призванных в армию семнадцатилетних пацанов, на большую войну. Сколько их, безусых, не вернётся… Поезд шёл неровно - то несся как ветер мимо станций, то еле полз и останавливался у каждого столба…

Выгрузились ночью в голой заснеженной степи и, построившись, двинулись к пересыльному пункту, который находился на левом берегу Волги под Сталинградом. Пересыльный пункт жил по странному распорядку: днём здесь царила ночная тишина, все спали. С наступлением сумерек начиналась бурная жизнь: бегали посыльные, раздавались команды, кого-то строили, перестраивали, кого-то распекали. Потом новенькие, только что переодетые в солдатские шинели колонны уходили в морозную ночь. Скрипел сухой снег под тяжестью солдатских ботинок сотен и сотен ног. Стояли в те дни тридцатиградусные морозы. Нас помыли, тоже переодели. Стриженные наголо, смешные, мы с трудом угадывали друг друга. В больших, не по росту, шинелях и в будёновках с башлыками, в ботинках с обмотками - мы чувствовали себя неуклюжими, неповоротливыми. Как воевать?!

…Сталинград. Теперь уже отчетливее, все яснее слышались звуки боя... Морозный воздух вдруг разрезал сухой рёв самолета. В небе засуетились белые лучи прожекторов, застучали зенитки… Мы, невольно, остановились, искали глазами самолёт – не над нами ли он? Не обрушит на нас бомбы или пулеметный огонь? - Не останавливаться! – крикнул лейтенант. – Бегом, марш! И вот уже лёд Волги. Ноги скользят, плохо слушаются. А рёв самолета все ближе. Остервенело бьют зенитки. Где-то рядом упала бомба, ребят окатило холодной водой. Откуда только взялись новые силы. Теперь ясно было и без команды - надо бежать что есть духу. Спасение на том берегу. Скорее! Скорее! Только бы убежать со льда Волги, только бы не оказаться в разорванной взрывом полынье. Вперёд! Только вперёд! Взобравшись по крутому берегу наверх, у каких–то разбитых домов переводили дух. Лейтенант снова разрешил нам отдохнуть, опасность была позади. Гул самолёта стих, стихли и зенитки. Погасли прожекторы. - Да, вовремя мы перебежали, - сказал Коля Сычёв, мой друг, с которым мы оба работали на судоверфи электриками. Чуть-чуть, и нырнули бы ракам на обед. - Да, бегать вы уже научились, - усмехнулся лейтенант. И это, кстати, хорошо, ноги иногда могут выручить. Но на войне убегать от врага не положено. Он помолчал. - Проморгали зенитчики бомбардировщика. Досталось от него нашим ребятам, пехоте. Вчера две команды из нашего эшелона ушли к генералу Родимцеву. Лейтенант оказался прав. Уже потом, в сорок четвертом, Деревенских в госпитале рассказывал, что мало кто остался в живых.

Лейтенант, сопровождающий в поезде, должен был доставить нас в подразделение на передовую. В полночь раздалась команда: - Выходи строиться! Мы торопливо выскочили из землянок, построились в колонну по четыре, тронулись в путь. Мороз ночью ещё лютее. Чтобы не обморозить ноги, нам было приказано сначала обернуть их газетой, а потом уже портянками. Скрипит под ногами снег. Пар вырывается изо рта. Белая степь. Над головой - нарождающийся месяц. Поначалу шли бодро. Потом колонна растянулась, и многие стали отставать. Лейтенант нервничал, то и дело поглядывал на часы. - Шире шаг. Подтянись! - командовал он. Но команды его действовали слабо, идти в мороз быстро не получалось, многие чувствовали, что сил не хватает. Лейтенант вынужден был остановить колонну, дать новобранцам отдых. Не привыкшие к таким дальним переходам, мы сейчас же повалились на снег. Это было опасно – можно простудиться. - Не ложиться! - сейчас же подал команду лейтенант - Отдыхать сидя. Полчаса прошли, как пять минут. Поднялись. Колонну перестроили. Слабых поставили в середину, а кто покрепче, посильнее, тех поставили в голову и в замыкающие. С каждым шагом колонна всё прибавляла и прибавляла ход... Надо было спешить - до рассвета оставалось немного времени. Наконец спустились на лёд. - Волга? – спросил кто-то. - До Волги ещё топать, - подал голос лейтенант. - Это пока что Царица… Шире шаг, гренадеры! Веселее! Ну! Теперь мы шли ещё быстрее. Всё тревожнее становилось на душе, неизвестность пугала, ледяным обручем сжимала наши


Слушал рассказы тех, кто уже воевал с первых дней войны, кто бился с фашистами насмерть, защищая Сталинград, кто из тех же зениток бил не только по самолетам, но и по танкам. Были среди этих скромных героев и девушки. Очевидец событий тех дней, бывший командующий Сталинградским фронтом А. И. Ерёменко впоследствии писал: «Тогда зенитчики, которые прикрывали город, рабочие Тракторного и «Красного Октября», других заводов, строившие баррикады, приняли на себя первый удар. Рабочий класс, герои-зенитчики всё же выстояли в этом аду, отбили первый страшный натиск и выиграли драгоценнейшее время – мы подтянули войска». На другой день начались занятия не по строевой подготовке, как обычно с первых дней в армии. Этого не позволяла фронтовая обстановка. Те из нас, кто попал в огневой взвод, изучали материальную часть, тренировались у орудий, имитируя боевую стрельбу: подносили снаряды, заряжали, выполняли команды командиров орудий. Мы с Сычёвым, как бывшие электрики, попали в связисты, осваивали их науку. Надо сказать, давалась она нам легко, знания, приобретенные в мирной жизни, пригодились. Батарея стояла на пустыре. Морозы не ослабевали, снега было много, и мы, вновь прибывшие, занимались на первых порах хозяйственными работами. Строили из снежных блоков орудийные дворики, различные подсобные помещения. В караул нас не посылали, так как мы ещё не приняли присягу. Воды поблизости не было, приходилось растапливать снег, снабжать водой кухню. Была проблема и с топливом. После завтрака с пилами и топорами отправились на поиски дров. В ста метрах от железнодорожного полотна остановились. - Разобрать шанцевые инструменты,- скомандовал старший сержант Зайцев. - Приступим к работе. Вот она, наша «лесосека». - Какая же это лесосека, нет ни одного дерева,- возмутился Коля.

Окруженные немецкие войска в Сталинграде сделали попытку с помощью авиации прорвать на нашем участке оборону. В орудийных двориках уже суетились артиллеристы. Заградительный огонь был открыт с опозданием. Заградительный огонь- это когда зенитные орудия стреляют по заранее определенной схеме, создают как бы огневую завесу на пути пролета самолетов. Несколько фашистских бомбардировщиков успели проскочить к городу.

… мы увидели завоевателей непобедимой армии рейха не на плакате и не в кино, а вживую на близком расстоянии. Они шли по дороге колонной, по обе стороны их сопровождал конвой советских автоматчиков. Арийцы скорее похожи были на пугала, которые ставят на огородах, чем на воинов: одетые во что попало, спрятав головы в плечи, брели шаркающей походкой дряхлых стариков.